Я не был ценителем стиля, но даже мне было очевидно, что такое платье не купишь на распродаже. Оно дышало элегантностью, утонченностью, какой-то вневременной красотой. И вот эта красота, эта нежность, эта, казалось бы, хрупкость, стала причиной ее опоздания. Я вышел из машины.

— Разрешите Вас довезти, — произнес я взволнованно.

— Только, пожалуйста, не приставайте, — прочирикала она прекрасным голоском и плюхнулась на кожаное сиденье. Мы влились в поток автомобилей.

— Вы не знакомитесь, или я Вам не понравился?

— Дело не в этом, просто пока я не сдам экзамены, никаких знакомств. Я так решила. Я очень хочу учить детей. Закончу колледж, поступлю в институт, потом напишу диссертацию. А потом, конечно, рожу пять чудесных детишек. Но сначала изменю всю систему педагогики. Вы знаете, что такое персонализация обучения?

— Нет, я же спасатель.

— Так вот, я считаю, что каждый ребенок индивидуален, и процент тех, которые могут принести пользу науке и обществу, увеличится, если мы будем адаптировать образовательный процесс под индивидуальные потребности, интересы, темп и стиль обучения каждого ученика. Выявлять его таланты и способности еще в начальных классах, создавать условия для саморазвития ребёнка. И в этом нам поможет ИИ!

— Это как?

— ИИ анализирует поведение учащихся, их ошибки, темпы освоения материала и уровень знаний, может вести диалог с учеником, задавать наводящие вопросы. Вот этим я и спешу заняться.

— Обычно амбиции свойственны мужчинам.

— Ничего подобного. Говорят, человек живёт, пока его помнят. Если я внесу свой вклад в педагогику, коллеги запомнят меня навсегда. Значит, я буду жить вечно.

— Я уж точно Вас запомню. Вот ваше общежитие. А почему вы в таком прекрасном платье, ведь в таких обычно ходят на свидание?

— Я взяла его напрокат. Прическу сделала. Утром у меня экзамен, буду всю ночь учить, даже переодеваться не буду. И уж, конечно, спать не лягу. Знаете, почему? — крикнула она игриво, выходя из машины.

— Почему?

— Чтобы прическу не испортить, — засмеялась красавица и захлопнула дверь.

 

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась в тени четырёхэтажного общежития, и чувствовал, как в груди разливается странное мягкое тепло. В ее словах, в ее горящих глазах, в ее, казалось бы, наивных, но таких целеустремленных планах было что-то завораживающее.

Ее странные рассуждения о персонализации обучения, о роли ИИ в образовании, звучали для меня как откровение. Я, привыкший к простым, понятным задачам – вытащить кого-то из завала, оказать первую помощь – вдруг оказался перед лицом чего-то грандиозного, сложного, но при этом такого желанного. Она говорила о детях, о их потенциале, о том, как важно его раскрыть, и в ее голосе звучала такая искренность, такая вера, что я не мог не проникнуться. Ведь такие девушки - наше будущее. И это прекрасно. У нас есть будущее.

 

Я так и не смог выспаться: ночью зазвонил телефон — атака дронов! Что? Где? Не может быть. Я вскочил как ошпаренный. Снова на завалы, но на этот раз было что-то бесконечно страшное в этом звонке. Это был адрес общежития, где проживала будущая светило педагогики и героиня моего сна. Сердце заколотилось в груди, заглушая даже отдаленный гул сирен. Адрес общежития, пульсировал в сознании. Я не мог позволить ей оказаться там, в эпицентре этого кошмара. Мысли метались, как испуганные птицы, пытаясь найти выход из этой внезапной, леденящей душу обрушившейся реальности. Нужно было немедленно действовать.

 

И вот я снова стою на руинах. Справа и слева, словно две горы, возвышаются уцелевшие фрагменты общежития, вокруг коллеги. Люди и собаки снуют в облаках пыли. Кто-то прислушивается к стонам, кто-то уже разбирает завал. С небольшой задержкой прибывает спецтехника. Воздух пропитан пылью и запахом гари, смешиваясь с тревогой, которая витает в каждом вздохе. Мир за пределами этого скорбного места продолжает жить своей жизнью, не подозревая о нашей беде. Но здесь, среди руин, время словно остановилось, застыв в моменте катастрофы. Кто-то, сжимая в руке лопату, с упорством, граничащим с безумием, пытается отодвинуть неподъемный камень. Другой, приложив ухо к земле, замирает, пытаясь уловить малейший признак жизни. Собаки, чуткие к человеческим эмоциям, скулят, тычутся носами, словно пытаясь разделить нашу боль. Поднимается беспощадное солнце.

И тут я вижу маленький кусочек полупрозрачной фиолетовой материи. Я кидаюсь к нему и начинаю разрывать руками обрушившиеся кирпичи. Появляется холодная, нежная рука – она так и не сняла свое платье. Я пытаюсь очистить от пыли прекрасное лицо. На мертвом лице улыбка, правая рука сжимает планшет. Видимо, она спала в кресле с планшетом в руках, когда дрон атаковал ее, убив будущего талантливого педагога, уничтожив мечты красивой девушки и ее фиолетовое платье.

Я осторожно высвободил ее тело из плена обломков. Ее лицо, несмотря на смертельную бледность, сохранило прекрасные черты. Фиолетовое платье, некогда, наверное, яркое и праздничное, теперь было истерзано и покрыто слоем строительной пыли.

Солнце поднималось все выше, беспощадно освещая эту сцену горя и отчаяния. Вокруг продолжалась суета: звуки сирен, крики, работа техники. Но для меня мир замер. Она лежала передо мной мёртвая, а в голове звучали её слова: «Говорят, человек живёт, пока его помнят. Если я внесу свой вклад в педагогику, коллеги запомнят меня навсегда. Значит, я буду жить вечно».

В. Шамов