Это всё, что возьму я с собой.

ДДТ

1.

Рассказ старшего сержанта Евгения Лебедева о первых поражениях российской армии в Украине 2022 года:

«Когда раздался испуганный крик командира роты: «Птуристам — приготовиться!», я сначала ничего не понял. ПТУР — это противотанковая ракета на бэтере. Потом вижу: вражеский танк! Наши вылезают из люка, прицеливаются… Я смотрю то на них, то на танк. Наши буквально секунду не успели выстрелить. Просто бах — и нет нашего бэтера. Розой, что называется, стал. Этих пацанов потом так и не забрали. Их трое в машине было. Командира роты (он шёл за БТРом) обожгло. Я думал, ему тоже конец, а он через два дня на связь вышел.

Мне кричат: «Женька, смотри, чтобы танк на нас не поехал!» Потому что, если бы поехал, то и нам конец. Я выглянул, и тут пуля просвистела. Я кричу другому экипажу: «В люк спрячься, снайпер работает!» И тут этот танк начинает долбить по забору, а замкомвзвода Тёма кричит: «Они нас обходят, уже семь человек положили, что делать?!» Мы на второй бэтер прыгаем и через дворы на окраину села — напролом. «Рябица» на гусеницу намоталась.

Глаза у всех бешеные — желание выжить любой ценой. Несёмся через палисадники, снося заборы и кусты, оставляя за собой полосу разрушений, лишь бы вырваться из сектора обстрела. В ушах звенит, вокруг грохочут выстрелы. «Газуй, газуй!» — кричу я.

Выскочили на окраину села, там овраг, мы — в него. Парни машину загнали за угол дома. И тут вертолёт вдалеке. Машину заметил и — бабах по ней! Мы решили, что экипажу конец, а они выходят: «Что мы, дураки — в машине прятаться?»

Только передохнули, тут миномёты. Загнали нас обстрелом в четыре крайних дома. Нас там было половина первого батальона, наша рота, разведрота. Морпехи были: прошлым вечером мы морпехов вывели через разбитый мост. Они отходили, а мы прикрывали. И 106-я — не помню, какой полк — через канал этот вышла. Человек триста всего.

Оружия у нас тогда много было. Вообще боеприпасов и оружия очень много было: ящик гранат свалится с брони — и фиг с ним. Сидим в подвалах, как селёдки в бочке. Надо же где-то ночевать.

Слышу, комбат наш запрашивает отход у командира полка: «Сорвите с меня погоны, я туда не поведу людей». Голос дрожит от ярости и бессилия. Понимает, что идти в бой, значит списать триста человек.

Сидим, а снаружи село под миномётным обстрелом превращается в лунный пейзаж. 

Тут комбат снова выходит на связь: «Принято. Выходим ночью малыми группами. Слава Богу, отходим!»

Когда отходили, я спрыгнул с небольшой высоты и колено повредил. Высота-то где-то метр, но на мне бронежилет, боеприпасами обвешан. Потом, во время отступления заходил в дома, какую-нибудь мазь найти, а там всё на украинском написано – не понятно поможет или нет. Все сырое, носков нет. Так и попал в госпиталь с ногой».

2

От интервьюера:

Старший сержант парашютно-десантного полка Евгений был симпатичный, обаятельный парень, любил петь под гитару песни группы «Король и шут». Его старший брат майор Игорь Лебедев, – душа компании, так же играл на гитаре – и так же погиб. Он был образцом для Евгения, из-за него Женя пошёл в десант. 

Когда я упоминал, что наполовину украинец, Женя морщился и пояснял, что на политинформации в воинской части им пояснили, какие украинцы от природы плохие. Он их искренне ненавидел. По возвращению после ранения сильно переживал, что их разбили. Казалось, от досады он вот-вот начнёт кусать губы. 

Такое же отчаяние настигло тогда всех российских солдат. Именно от отчаяния из-за неожиданного поражения они совершили злодеяния в Буче. Конечно Женя в этом не участвовал. Виноваты ли они, если их зомбировали на политинформациях? Отвечают ли они за последствия психологической обработки? Представьте, что Вам постоянно внушают, что Вы – Александр Македонский, что кругом враги, а Ваш лидер – воплощение Бога на Земле, и что Вы попадёте в рай, а проклятые «хохлы, гейропейцы и американцы» просто сдохнут. И тут эти самые «хохлы» опускают Вас, как говориться, ниже плинтуса. Тут у любого психика не выдержит.

Уходя после лечения снова на войну, Евгений сказал моей старой немецкой овчарке по кличке Курт: «Ну, с тобой мы скоро увидимся», а потом нам: «А с вами — нескоро», — он чувствовал, что погибнет. 

Когда Евгений летом 2023-го перестал выходить на связь, его жена Марина до последнего надеялась, что он найдётся. Я успокаивал её. Но его боевой товарищ рассказал, что видел, как Женя погиб. Евгения Лебедева признали погибшим через суд. Его тело так и осталось лежать в украинском черноземе, и вдова Марина похоронила пустой гроб.

 Сколько таких пустых гробов из-за некомпетентности и безумия политиканов сейчас лежит в российских суглинках! Мы смотрим на эти свежие холмики, и понимаем, что амбиции политиков вылились в настоящую трагедию, а игра элиты в «отцов народа» — фарс. Мы же до сих пор расходный материал, а вовсе не великий народ. 

Сейчас, в 2026-м, я, мысленно, возвращаясь к событиям начала войны, я пытаюсь проанализировать, как изменилось общество. Пропал не только бензин, но и буквы «Z» со стёкол автомобилей, и наклейки «Можем повторить», ведь стало ясно, повторить не можем. Всё меньше в соцсетях можно увидеть фразы: «Хрюкающее мясо», «жалкие подсвинки» и т.п. Ведь получается, великие русские не могут победить «подсвинков». 

Больницы заполнены инвалидами войны. Простой больной ждёт стационара по полгода. Казалось бы, можно лечиться дома: для раковых и диабетиков вообще препараты бесплатно. Вот только препараты эти не действуют. Особенно в этом отличилась компания «Озон Фармацевтика», якобы выпускающая дженерики, а по сути просто мел. Настоящие же лекарства стоят в размере заработной платы. 

Цены на продукты, налоги, квартплата растут ежемесячно, а зарплаты россиян – нет. Это по-прежнему жалкие копейки. Друзья из Подмосковья присылают красноречивые фото горящих и разрушенных зданий, а правительство проводит бесконечные праздники, чтобы отвлечь народ. 

Но к 2026-му, кажется, в России не осталось людей, только зомби с синдромом отложенной жизни, можно сделать однозначный вывод: россиянам ничего не интересно. Четыре года назад они мечтали «уничтожить хохлов, США и Гейропу», но в 2026 году, когда стало ясно, что ничего не получается, россияне впали в тотальную депрессию. 

Они словно не живут. Бредут на работу, едят только для поддержания биологического существования, которое давно утратило всякий смысл. Стеклянным взором они смотрят сериалы про СССР, чтобы перенестись в свою великую молодость, это единственное лекарство для пустой души. Общество превратилось в огромный, безмолвный механизм, работающий на холостых оборотах, и новости о гибели таких парней, как Женя, уже не вызывают никакой реакции, ведь жертв слишком много. Россияне, организованные гипнотизёрами из телевизора, дружно идут в пропасть. Да и слава богу, ведь это уже не люди. В конце пути их ждёт либо чернозём, либо суглинок, но им уже всё равно. 

В.